mishin05 (mishin05) wrote,
mishin05
mishin05

Category:

На Западе попытались просчитать Путина с помощью компьютерного анализа его речей



По словам Грега Миллера из "Вашингтон пост" Дональд Трамп и его советники отличаются свими подходами в политике от подходов Владимира Путина. В то время как Трамп строчит твиты с посылом: “Все будет хорошо между США и Россией”,  мы надеемся на “прочный мир”, - его советники сотрясают воздух хлесткими оценками российской политики.

Действительно, Путин смешал и перепутал все анализы всех президентов США и их советников, принизил способности аналитиков и ученых с момента своего, казавшегося маловероятным, прихода к власти: "Ху из мистер Путин?!". Он был изображен по-разному, как гроссмейстер, как безрассудный эгоист, как государственный деятель - бизнесмен, как уличный бандит.


Джошуа Ровнер и Майкл Кофман не согласились с вариантом мудрости и ясности великого замысла Пктина. “Путин-плохой стратег,” - пишет Ровнер - “Он не понимает связи между военным насилием и политическими целями”, и его “неуклюжий” захват Крыма, среди прочих ляпов, “чуть не угробил” шансы возвращения России в статус великой державы. Кофман не согласен, утверждая, что Путин играет от слабой руки: как лидер “региональной державы на понижение” — при некоторой сноровке. Еще слишком рано судить об окончательном успехе его вызовов устоявшимся правилам международной системы, и Путин делает ходы в этом направлении с оглядкой на  безопасность их результатов. Российский лидер прекрасно понимает стратегию, по мнению Кофмана. Реальная проблема заключается в том, что Америка не понимает Путина.

Чтобы избавиться от путаницы, мы проанализировали каждое слово президента Путина, которые он произносил по основным вопросам внешней политики.

Мы использовали метод, известный как анализ операционного кода. Истоки этого подхода лежат в рамках усилий правительств США для того, чтобы понять поведение большевиков после Второй Мировой Войны. Натан Лейтес - советолог: эксперт и социолог, утверждал, что режим действует на основании набора правил и политических сентенций, основанных на идеологии и революционного опыта в большевистском рабочем коде. Александр Джордж увидел потенциал для этого подхода, в действиях большевиков. Совсем недавно методика была уточнена в строгих рамках для контент-анализа публичных выступлений по компьютерным алгоритмам.

В этой современной форме, анализ оперативного код предполагает анализ образов власти и управления, которыми они оперируют в своих заявлениях о политическом мире. Заявления лидера, сделанные им в отношении персоналий классифицируются как враждебные (наказания, угрозы) или пооощрительные (призывы, обещания или награды). Объединяя большое число таких заявлений, подход производит перенос на то, как лидер высказывает свои убеждения о международных отношениях. Публичные выступления позволяют, по крайней мере до некоторой степени,  предугадать то, как мир выглядит в сознании говорящего.

В качестве исходного материала для анализа, мы отобрали множество путинских речей и интервью о внешней политике Кремля из архива. Мы считаем, что наш анализ, основанный на более миллиона слов, сказанных Путиным - это есть самое масштабное исследование российского президента, проведенное до сих пор.

То, что мы нашли было удивительно: по большинству вопросов внешней политики, оценки Путина были на уровне основных мировых лидеров. Чтобы прийти к этому заключению, мы сравнили путинскую риторику с лидерами других государств: руководителями великих держав, с одной стороны, — таких, как Си Цзиньпин, Барак Обама, и Ангела Меркель и лидерами государств-изгоев с другой — таких, как Саддам Хусейн, Башар Асад и Махмуд Ахмадинеджад. Мы установили, что лидеры великих государств говорили о международной политике иначе, чем лидеры государств-изгоев, и обнаружили, что речи Путина (и, как следствие, мысли) больше похожи на стандарт великих лидеров, чем  на стандарты лидеров стран-изгоев.

За исключением одной вещи: его одержимости контролем! Путин говорит о контроле не только в собственной стране. Он упоминает об этом чаще любого иного политического лидера. Все политики хотят благополучия своим странам, формируя международную политику на основе этого, но Путин представляет собой особый случай.

Пытаясь найти объяснение этому в биографической литературе, мы обратили внимание на гипотезы, выдвинутые Мэри Элис Саротте, Бен Джуда, и Фионой Хилл, которая говорит о том, что Путин не понаслышке стал свидетелем крушения Советской власти в Восточной Германии, что наложило глубокий отпечаток на его мировоззрение. Как офицер КГБ, дислоцированный в Дрездене, он ощущал лично угрозы толп протестующих против восточногерманского режима, и был потрясен тем, что Советской властью не был задействован механизм для защиты здания КГБ: “У меня было чувство тогда, что Страна [СССР] больше не существует. Что она исчезла. Было ясно, что Союз был болен. И это была болезнь без лечения — паралич власти”. Мы убеждены, что избежать подобного паралича российской власти является центральной мотивацией международной стратегии Путина.

Можно сказать, что стратегия Путина является многообразной и многогранной. Мы нашли мало свидетельств тому, что Путин - великий шахматист с последовательно проводимой великолепной комбинацией. Вместо этого, он более похож на авантюриста. Наши данные поддерживает мнение Глеба Павловского, давнего соратника Путина в том, что “Путин хороший тактик. У него есть видение. Но нет стратегии”.
...
(По моему мнению, эти аналитики напоминают чем-то первоклассников, нашедших учебник матанализа и пытающихся с помощью таблицы умножения вычислить производную)
...

Те, кто видят его, как мастера великих комбинаций утверждают, что он всегда руководствовался оппозицией к НАТО — классический реалист помятуя о том, как русский лидер должен думать о посягательств конкурента в его сферу влияния. Мы действительно находим, что его недавнее публичное выступление о НАТО и западных держав в целом, было настроено враждебно.

Но это с недавних пор, особенно начиная с кризиса, который привел к свержению экс-президента Украины Виктора Януковича. В период с начала до середины 2000-х годов, когда экономика России была поднята бумом на рынке нефти, он выражал умеренно доброжелательное отношение к НАТО, США и Европейскому Союзу. Короче говоря, наш анализ, больше поддерживает мнение таких специалистов, как Майкл Макфол, Кимберли Мартен, и Лилия Шевцова, что Путин оппортунист, который развертывает анти-Западную риторику тогда, когда это устраивает его в тактических целях, чем снение Джона Миршаймера, который видит Путина как стратега с последовательныи анти-НАТОвским мировоззрением.

Ну и что? Мы думаем, что, во-первых, системный анализ публичной речи является полезным методом, обеспечивая обилие разведывательных данных из открытых источников, которые могут дать наводку на загадочное поведение неизвестных лидеров. Но наш подход имеет ограничения. Мы согласны с тем, что публичное выступление почти всегда содержит лукавство, важно помнить, что наш набор данных исключает стенограммы закрытых совещаний и отчеты секретных операций. Это лишь для того, чтобы признать очевидное: ни один подход к пониманию мышления мирового лидера не является достаточным сам по себе. Работы по интеграции нескольких источников данных и применения политик суждения все равно должны быть учтены.

Тем не менее, есть политические последствия к этому анализу Путина. Во-первых, он провел большую часть своего времени в офисе, как рациональный лидер великой державы. Вскидывая вверх руки и объявив его вне мейнстрима  нельзя недооценивать стиль его нормальной жизни, или, иначе говоря, переоценивать силу кооперативных  командных инстинктов стандартных лидеров. Во-вторых, наши данные показывают, что подход Путина зависит от вопроса. Должна быть возможность работать с ним по некоторым политическим вопросам таким, как борьба с ИГИЛ (его риторика о борьбе с терроризмом удивительно бурна и жестока), в то время используя это сегментированием других вопросов. Госсекретарь Рекс Тиллерсон своими комментариями в Сенате подтвердил мнение, что Соединенные Штаты должны сотрудничать с Путиным на основе общих интересов и непреклонности в обороне.

Наконец, учитывая важность контроля над политическим опытом становления Путина, и его распространенность в своей публичной риторике, важно признать, угроза нарушения порядка и угрозы для собственной власти - красные линии для Путина. С одной стороны, это предполагает осторожность в продвижении программ, которые могут выглядеть нацелеымиа на подрыв его авторитета. С другой стороны, должна применяться дипломатия принуждения, мспользуя страх Путина потерять контроль, что может представлять собой острую палку, чтобы его потыкать.

Отсюда: https://warontherocks.com/2017/04/in-his-own-words-vladimir-putins-foreign-policy-analyzed/



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments